|
|
Wednesday, July 8th, 2009
| |
11:47 pm
|
|
| Monday, July 6th, 2009
| |
9:38 pm - Письмо немецкому другу
|
У меня вчера тут взорвалась подружка: признаться, я подобного не ждал, теперь я весь забрызган кровью. Ну кто бы мог предположить, что она так отреагирует – взяла вчера и взорвалась. Мы, конечно, каждый день читаем в газетах про спонтанные взрывы, переворачивая страницу с невольной мыслью: не очень-то красивая судьба. Скажи мне, как вообще такое может быть? Она же всем была для меня. И, между нами говоря, была прекрасна. Какое было тело… А вчера вот взорвалась. Так внезапно, что я весь забрызган кровью. Возможно, я немного раздражен – все же девушка. Я сразу побежал к ментам: идите, говорю, что покажу. Моя любовь уже неактуальна. Она взлетела у меня перед глазами – не удивительно, что мне теперь немножко грустно. Не только подружку потерял, постельное бельё испорчено навеки. Я только хотел ее поцеловать – раздался страшный треск; она тогда лежала рядом – теперь она по всей квартире и кусками. Взорвалась среди ночи. Слава богу, я сплю в каске, так что со мной порядок. Нет, ну кто мог подумать, что она так отреагирует – взяла вчера и взорвалась.
Когда моя первая любовь внезапно загорелась, я только посмеялся. Другую утащили марсиане, это ладно. Третья тоже продержалась недолго: превратилась в камень. Это, кажется, вполне нормально. Когда же взорвалась четвертая, я вдруг подумал, что быть со мной, наверное, не слишком безопасно?
Ну и вчера вот эта взорвалась. И я теперь забрызган кровью.
current music: Die Arzte - Meine Ex(plodierte Freundin)
|
|
(12 comments | comment on this)
|
| Sunday, July 5th, 2009
| |
11:44 pm - прямые не пересекаются
|
раз
Наконец мы увидели, что он вошел: старый, усталый еврей, который два часа добирался сюда пешком. Он носил желтую звезду, но те пятьдесят семь лет, в течение которых он был известным ученым, давали некоторые уступки. Ему было дозволено посещать библиотеку. Он забрал три книги, приготовленные для него, и истощенно опустился на кожаный диван. Начал читать, но это продлилось недолго - к нему подошел служащий и достаточно дружелюбно сказал: "Смотрите-ка, так дело не пойдет. Вы же знаете, что не должны сидеть в государственной библиотеке". (…) Профессор оторвал глаза от книги и поднял очки на лоб. Глаза у него серо-голубые, как будто замерзшие. Он взял свои три книги и медленно поднялся. Стало заметно, что он очень устал. Он огляделся вокруг: у него был выбор между подоконником и конторкой. Профессор избрал подоконник, аккуратно сложил на него свои книги, достал карандаш и бумагу и начал стоя работать. Он не имеет права взять нужные книги с собой. (…) Когда-то он был редактором научных журналов, прилежным профессором, президентом научного общества. Сегодня он полчаса стоит в шумной комнате у окна, делает выписки, заполняет листочки заявок на завтра, возвращает эти три книги и тяжело движется к выходу. G. Weisenborn "Der Verfolger"
два
Как-то вечером я вышел прогуляться перед домом, покурить, будучи очень сильно навеселе - даже зажигалку забыл. Прикурил у какого-то парня южного вида, сидевшего на скамейке, поболтал с ним, потом пошел гулять дальше и опять приспичило покурить. Сигарету держу в зубах, вокруг никого - и вдруг, о радость, люди. Милиционеры стоят группой у патрульной машины. Направляюсь к ним. Один из милиционеров с недоумением на меня смотрит:
- Вам чего?
- Огоньку!
Дал он мне прикурить, я поблагодарил, пошел обратно - а сигарета погасла. Возвращаюсь.
- Опять огоньку?? - тут уже все обернулись в мою сторону, смотрят настороженно.
- Да, уж простите мою неловкость.
Опять прикурил и пошел не спеша в сторону дома. А на следуюший день осознал, что вел себя не совсем осторожно. И как раз встречаю моего южного знакомого, и говорю ему:
- Чуть я вчера в милицию не попал вечером.
Он мне ответил запоминающейся фразой:
- А ты-то за что? Ты же русский! ( три, четыре, пять, шесть )
|
|
(2 comments | comment on this)
|
| |
4:00 pm
|
Флора голос беспечно зазвучал. Вошли в тюрьму. Так как Флора Эмилия знали богатым и знатным, то без труда, хоть и за плату, осмотреть, нет ли среди заточенных его, будто бы бежавшего недавно, раба, допустили. Быстро, зорко обрыскали тюрьму до последнего подвала. (...) Сам прибежавший, Лука-немой сопровождал везде господина, радуясь печальными глазами и усталым отроческим лицом. Молча следил, ни на минуту Флора не оставляя в его внезапно ворвращенном веселье. Все бы ходить по горным дорогам, лежать на пестрой цветами траве, в голубую смотреть твердь бе устали, петь простые сельские песни, заставляя немого дуть в двуствольную флету! Тихим становищем белые, ярко-белые, слепительно белые стояли над рощей и рекой облака; ждали. Со следами молока на губах, небритый, с красным ртом, целовал Флор Горго, забыв городскую томность, запахом лука пренебрегая. Лука немой плакал в углу. День за днем, как за цветком цветок в венок вплетаясь, шли чередой.
М. Кузмин. Флор и разбойник - очень круто подделывается под латинский синтаксис; без ущерба русскому языку, так что я даже не сразу и сообразил, в чем дело.
current music: moondog - sandalwood
|
|
(comment on this)
|
| Monday, June 29th, 2009
| |
3:33 pm - однако
|
|
| |
3:31 pm - ч/б
|
|
| Wednesday, June 24th, 2009
| |
7:56 pm - очень страшно: Иран
|
|
| Monday, June 22nd, 2009
| |
11:09 pm
|
можете ли вы, не задумываясь, представить и назвать глаза трех ваших близких друзей?
зеленоватые с коричневыми жилками, голубоватые с белесыми лучами, серо-голубые с попрыгунчиками
current music: Выход - Юная кровь
|
|
(25 comments | comment on this)
|
| Monday, June 15th, 2009
| |
7:56 pm - революция проходных дворов
|
Советы восставшим рабочим
Боевая организация при Моск. Ком. РСДРП.
Товарищи! Началась уличная борьба восставших рабочих с войсками и полицией. В этой борьбе может много погибнуть наших братьев, борцов за свободу, если все вы не будете держаться некоторых правил. Боевая организация при Московском Комитете Российской Социал-Демократической Рабочей Партии спешит указать вам эти правила и просит вас строго следовать им.
1. Главное правило - не действуйте толпой. Действуйте небольшими отрядами, человека в три-четыре, не больше. Пусть только этих отрядов будет возможно больше. И пусть каждый из них выучится быстро нападать и быстро исчезать. Полиция старается одной сотней казаков расстреливать тысячные толпы. Вы же против сотни казаков ставьте одного-двух стрелков. Попасть в сотню легче, чем в одного, особенно если этот один неожиданно стреляет и неизвестно куда исчезает. Полиция и войска будут бессильны, если вся Москва покроется этими маленькими неуловимыми отрядами.
2. Кроме того, товарищи, не занимайте укреплённых мест. Войско их всегда сумеет взять или просто разрушить артиллерией. Пусть нашими крепостями будут проходные дворы и все места, из которых легко стрелять и легко уйти. Если такое место и возьмут, то никого там не найдут, а потеряют много. Всех же их взять нельзя, потому что для этого каждый дом нужно населить казаками.
3. Поэтому, товарищи, если вас кто будет звать куда большой толпой и занять укреплённое место, считайте того глупцом или провокатором. Если это глупец - не слушайте, если провокатор - убивайте. Всегда и всем говорите, что нам выгоднее действовать одиночками, двойками, тройками, что это полиции выгодно расстреливать нас оптом, тысячами.
4. Избегайте также ходить теперь на большие митинги. Мы увидим их скоро в свободном государстве, а сейчас нужно воевать и только воевать. Правительство это прекрасно понимает и нашими митингами пользуется для того, чтобы избивать и обезоруживать нас.
5. Собирайтесь лучше небольшими кучками для боевых совещаний каждый в своем участке, и при первом появлении войск рассыпайтесь по дворам. Из дворов стреляйте, бросайте камнями в казаков, потом перелезайте на соседний двор и уходите.
6. Строго отличайте ваших сознательных врагов от врагов бессознательных, случайных. Первых уничтожайте, вторых щадите. Пехоты по возможности не трогайте. Солдаты - дети народа и по своей воле против народа не пойдут. Их натравливают офицеры и высшее начальство. Против этих офицеров и начальства вы и направьте свои силы. Каждый офицер, ведущий своих солдат на избиение рабочих, объявляется врагом народа и ставится вне закона. Его безусловно убивайте.
7. Казаков не жалейте. На них много народной крови: они всегдашние враги рабочих. Пусть уезжают в свои края, где у них земли и семьи, или пусть сидят безвыходно в своих казармах, - там вы их не трогайте. Но как только они выйдут на улицу, - конные или пешие, вооружённые или безоружные, - смотрите на них как на злейших врагов и уничтожайте без пощады.
8. На драгун и патрули делайте нападение и уничтожайте.
9. В борьбе с полицией поступайте так. Всех высших чинов, до пристава включительно, при всяком удобном случае убивайте. Околоточных обезоруживайте и арестовывайте, тех же, которые известны своей жестокостью и подлостью, тоже убивайте. У городовых только отнимайте оружие и заставляйте служить не полиции, а нам.
10. Дворникам запрещайте запирать ворота. Это очень важно. Следите за ними, и если кто не послушает, то в первый раз побейте, а второй - убейте. Заставляйте дворников служить опять-таки нам, а не полиции. Тогда каждый двор будет нашим убежищем и засадой.
Вот главные правила, товарищи. В следующих листках боевая организация даст вам еще несколько советов о том, как защищаться, как нападать, как строить баррикады. Теперь же скажем несколько слов совсем о другом.
Помните, товарищи, что мы хотим не только разрушить старый строй, но и создать новый, в котором каждый гражданин будет свободен от всяческих насилий. Поэтому сейчас же берите на себя защиту всех граждан, охраняйте их, делайте ненужной ту полицию, которая под видом охранительницы общественной тишины и спокойствия насильничает над беднотой, сажает нас в тюрьмы, устраивает черносотенные погромы.
Наша ближайшая задача, товарищи, передать город в руки народа. Мы начинаем с окраин, будем захватывать одну часть за другой. В захваченной части мы сейчас же установим свое выборное управление, введем свои порядки, 8-часовой рабочий день, подоходный налог и т. д. Мы докажем, что при нашем управлении общественная жизнь потечёт правильней, жизнь, свобода и права каждого будут ограждены более чем теперь. Поэтому, воюя и разрушая, вы помните о своей будущей роли и учитесь быть управителями.
Боевая организация при Моск. Ком. РСДРП.
Распространяйте этот листок всюду, расклеивайте по улицам, раздавайте прохожим.
"Известия Моск. С. Р. Д." № 5,
11 декабря 1905 г. (о)
|
|
(12 comments | comment on this)
|
| Wednesday, June 10th, 2009
| |
2:18 pm - короткое милосердие телевышки
|
|
| |
1:01 pm - я устал искать коня, скоро конь найдет меня
|
|
| Tuesday, June 9th, 2009
| |
11:29 pm - ***
|
Сумерки в соснах. Конечно, я помню. Вечер. Июль. Сереет полотном прямоугольник окна. Углем прочерчены сосны: две справа, высокая и тонкая, левей другая, слегка наклонясь, она разглядывает пальцы корней; несколько тонких линий вдали. Четвертое облако. Я лежу. Я думаю о различных вещах. Я трогаю мизинцем вагонку стены; она шершавая и гладкая. Задумавшись, сосны покачиваются, ветер шевелит им волосы. Законы жизни тесно переплетены с законами сна. Далекий стук железной дороги, чуть слышный гудок проносящейся чайки. Я хотел бы выйти на берег моря, лечь на песок, закрыть глаза. Волны окутают ствол, отрывают чешуйки коры. Сосны мерно покачиваются. Их шевелит дыхание мира. Две сосны растут из одной точки, молодая и старая. Они переплетены, как жизнь и сон. Они срослись и проросли друг в друга. Я дышу. Мои ноздри согревают воздух. В зыбкой дымке закрывшихся век, в отношении к миру, я переполнен тревожной любовью. Я не знаю об этом. Я засыпаю; море внутри. Всегда, если нет грозы и молнии не чертят вдали свои линии, оставляя следы на поверхности глаза.
current music: The Doors - Shaman's blues
|
|
(9 comments | comment on this)
|
| Friday, June 5th, 2009
| |
10:11 pm - хочет спать
|
Я знал интеллигентного матроса, который, говоря со мной о коммунизме, привлек в качестве метафоры синюю птицу счастья из Метерлинка, – Анатолия Железнякова, того самого матроса, которому был поручен разгон (так сказать, техническое его исполнение) Учредительного собрания. Он, как известно, подошел вдруг к председательствовавшему Чернову и сказал:
– Пора вам разойтись. Караул хочет спать.
Караул был из матросов.
Он был очень красивый человек, Железняков, светлой масти, утонченный, я бы сказал – в полете. Он был убит на Дону в битве с Деникиным, убит в то время, когда, высунувшись из бойницы бронепоезда, стрелял из двух револьверов одновременно. Так он и повис на раме той амбразуры, головой вниз и вытянув руки по борту бронепоезда, руки с выпадающими из них револьверами. Это мне рассказывал очевидец.
В день его (Маяковского - PZ) смерти, когда, уже вечером, мы собрались в Гендриковом переулке, где теперь музей, а тогда была квартира Бриков, вдруг стали слышны из его комнаты громкие стуки – очень громкие, бесцеремонно громкие: так могут рубить, казалось, только дерево. Это происходило вскрытие черепа, чтобы изъять мозг. Мы слушали в тишине, полной ужаса. Затем из комнаты вышел человек в белом халате и сапогах – не то служитель, не то какой-то медицинский помощник, словом, человек посторонний нам всем; и этот человек нес таз, покрытый белым платом, приподнявшимся посередине и чуть образующим пирамиду, как если бы этот солдат в сапогах и халате нес сырную пасху. В тазу был мозг Маяковского. ( Read more... )
Юрий Олеша. Ни дня без строчки
current music: Scapegoat - Fly's Eye View
|
|
(6 comments | comment on this)
|
| Thursday, June 4th, 2009
| |
11:15 pm - немного памяти для М.
|
Помню: холод и зелень подземного перехода. Мороженое. Старый магазин и запах в нем холодной пыли. Долгий путь по солнцу, по задыхающемуся асфальту – смотреть самолеты.
Помню пахучий переполненный автобус.
Помню головастиков в пересыхающей речке-мелкашке.
Луг, который еще не успели застроить (пока на нем коровы, козы). Округа постоянно наполнялась скелетами домов, горами песка, кирпичей, бетонной пыли. А пока - ромашки и запах ряски.
Пруд с ряской, где, убежав из дома, любила купаться собака – всю в ряске и счастливой тине, мы ловили ее и вели отмываться.
Помню кур, коз по дороге к другому пруду – тоже отчасти заросшему, окруженному ивами и облюбованному утками.
Купались же в пруду на "картофельном заводе" – бог весть, почему его так называли. Но идти надо было, действительно, через заводскую проходную, ворота с собаками, мимо нелепых труб и разбитых парников.
Ближний конец его был весь покрыт какой-то водяной травой – здесь купались собаки; в дальнем, где на берегу был жиденький песочек – маленькие дети.
Помню всегда неожиданно возникавшую рощу елей: можно было видеть белку и везде валялись огрызенные шишки.
Помню магазины в поселке – старый, новый – на моей детской памяти их сменилось пять или шесть. Запах хлеба в деревянных ящиках.
Петуха в клетке на чьем-то участке, красивые, длинные перья. Кружным путем ходили – взглянуть на него. Потом петух исчез. Он никогда не кукарекал.
Землянику, которую отправлялись иногда собирать, но никогда не доносили до дома, съедали по дороге. Да и собирали-то – с гулькин нос.
Помню сосны, сосны, сосны. О соснах отдельно.
Помню "вертолетное поле": заброшенный, что ли, аэродром, поросший бурьяном, заваленный ржавым железом и – счастье мальчишки – несколько вертолетных остовов, по которым можно полазать.
Помню их лопасти, брошенные в грязь на какой-то тропинке – как мостик.
Песок, в котором вязнет и буксует велосипед, до слез пробирающую злость, когда ты, коротконогий, не можешь догнать укатившего вперед отца.
Комаров, водомерок, лягушек, иногда заскакивавших в огород, щавель на лугу, мутный березовый сок. Пень, полный опят. Муравьи на тропинке.
Помню запах горячей, обжигающей руку резины на каком-то стадионе черные шершавые квадраты, между ними иногда пучки травы.
(Рядом тоже был пруд, с островком посредине, я его очень боялся. На моей памяти там утонул какой-то знакомый знакомых, парень лет семнадцати, нырнул – и запутался ногами в водорослях.)
Помню где-то старый деревянный магазин, бюст Ленина в ельнике, тень и мягкость прелых иголок. Карусель в каком-то саду, за кустами.
Не могу поверить, что та сосна действительно была. Мимо дачных (бесконечных) заборов, крапивы и яблонь, через вечную лужу дороги в тени.
Вдруг открывается поле. Широкая поляна, суховатая в своей желтизне, трава и пара одиночных сосен. Рядом деревня – настоящая деревня – ограды из жердей и серые рассохшиеся бревна.
Мы ездили туда велосипедами, с собакой и сестрой: качаться на тарзанке и дышать теплым ветром.
Помню чердак в старом доме. Большие оплетенные бутыли (мутные от пыли), кости торшера, чужие старые игрушки – странно, мне никогда не приходило в голову забрать их, унести с собой.
В соседней комнате два старинных телевизора: обтянутые тканью короба с очень маленьким экраном. Такое же радио и треугольник солнца, который уже лежал тут, когда мой папа спал и был внуком.
Подергивая хвостами, по тропинкам сада прыгали трясогузки. Дятел стучал.
Высокие ряды стройной сныти – бесконечный сорняк – как карманная модель сосновой рощи. Длинная голая ножка и на голове площадка листьев.
Помню широкую сосну, на треть увитую виноградом (конечно, диким). На ней жестяной умывальник (с язычком почти колокольным, трень-брень и холодная струйка). Глубокая промоина обнажала корни.
Высокую лестницу, на которой прятался от Р., когда та была годовалым щенком и хотела играть, больно кусая за пятки. А позже читал на последней ступеньке, прислонившись спиной к жаркой крыше.
И яблони, на которых мог сидеть часами, читать или просто выдумывать разные глупости.
Трухлявый забор, недозрелый крыжовник, смородиновый чай.
Помню, как приезжали родители: лай соседских собак, затем урчание машины, красные огоньки – обычно мы уже спали, делали вид.
Сумерки в соснах. Конечно, я помню.
current music: Bodies Of water - Under The Pines
|
|
(9 comments | comment on this)
|
| Tuesday, June 2nd, 2009
| |
2:00 pm
|
|
| Saturday, May 30th, 2009
| |
2:41 pm
|
|
"Бывает, что в центре города, где-нибудь в переулке, заводится цветущая, романтическая изгородь. Мы шли вдоль изгороди"
|
|
(1 comment | comment on this)
|
| |
1:52 pm - шершавится стерня
|
Вот я сижу (в белой футболке лдпр – история такая: сестра, еще будучи в школе, чего-то забыла в госдуме, оттуда вернулась с такими футболками, дисками, дарами визгливого жириновского (выходя на балкон, надеваю другую (на ней троянский гекторов шлем (нет, я не скинхед-антифа): выпуск 57 школы (она ко мне попала из-за велосипеда и туч грозовых – я катил на семинар к А.В., заплутал меж ясеневских гаражей (там, где сейчас ублюдки строят МСЗ), конечно, вымок в ливне – А.В. мне дал ее переодеться и отказался (мол, мала) забирать назад), выпуск, кажется, две тысячи седьмого года) – а в этой я стесняюсь как-то (хотя когда-то в сибирском поселке Зима (там, кстати, был рожден ваш Евтушенко) она спасла нас от проблем с пацанами (поселок Зима замер где-то на излете союза, мы шарились по обшарпанным дворам, искали магазина (хотелось свежих помидоров и портвейна), но, опять же, заплутали среди гаражей): «о! жирика мы любим» - сказали мужики), стесняюсь выходить на люди); в общем, смешная футболка), пью чай и шевелю мизинцем.
current music: Portishead - Magic Doors
|
|
(5 comments | comment on this)
|
| Wednesday, May 27th, 2009
| |
11:14 pm
|
В комнате, совершенно нетопленной, все углы были завалены холстами, рулонами картона, пустыми бутылками; посреди комнаты стоял мольберт с огромным холстом; на стенах висели картины и рисунки, каких я еще не видывал; половину одной стены занимало громаднейших размеров зеркало, помутневшее от времени. Меня поразила картина, висевшая на ближайшем простенке между окнами: изображено было шаровидное тело, на котором торчало множество грудей с крупными бурыми сосками, вокруг шара в сложных ракурсах и позах располагались летающие людишки с плачущими физиономиями и широко раскрытыми ртами. "Эта картина называется "Держись сиськи", — замогильным басом сообщил хозяин, стоя к нам спиною и счищая ножом с палитры засохшую корку краски.
Я осмотрел другие висевшие картины; живопись была просто чудо, цвет поражал своей необычной выразительностью и безукоризненной гармонией. Мне стало понятным благоговейное потрясение Георгия и его бесконечные: "Нет, этого я тебе не могу рассказать. Сам увидишь", — ( Read more... )
Анатолий Ким. Белка
current music: Vampire Weekend - Bryn - Winamp
|
|
(2 comments | comment on this)
|
| Monday, May 25th, 2009
| |
11:13 am - Евгений Пазухин
|
Виктор Кривулин (Охота на мамонта. - СПб.: БЛИЦ, 1998): "С Женей Пазухиным мы подружились еще в школе - оба двоечники, он к тому же и второгодник, и оба крайне озабочены преображением деградировавшего человечества в нечто невиданно-титаническое... Спланировав в обычную школу, он прославился неграмотностью, возведенной в идеологический принцип. В слове, скажем, "женьщина" Женя упорно ставил мягкий знак - чтобы таким образом недвусмысленно обозначить принадлежность предмета к слабому полу. Никакие двойки не могли его переубедить. В конце концов он сочинил самое женоненавистническое стихотворение, какое только могло быть написано пятнадцатилентним подростком"
Баба
Троллейбус набит, как с начинкой пирог,
и морды — как спелые брюквы.
А баба,
базаря,
сочилась вперед
и навалилась
брюхом.
Мне жарко. И жадно хотелось бежать,
я чувствовал стыд и усталость,
а баба
с животным
желаньем рожать
по мне
животом своим
стлалась.
Живот был похож и на чан,
и на чайник,
я слышал: в нем что-то
спекалось,
варилось.
А мне наплевать,
что бы там ни зачато —
зачем
на меня навалилась?!
1961
(год и разбивка строк из ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif) cmuxu)
|
|
(3 comments | comment on this)
|
| Friday, May 22nd, 2009
| |
11:10 am
|
Солнце. Толстый голубь курлычет и распускает хвост, шуршит им по гравию детской площадки. Пристает к голубке. Голубка уходит с достоинством, но быстро семеня лапками. Они трижды огибают железного жирафа - и курлыка остается в одиночестве. Подумав, он предпринимает осторожную попытку подлететь к другой, но из-за гаража показывается кошка - всё голубиное стадо спешно ретируется на трансформаторную будку, чуть не врезавшись в меня, сидящего на скамейке. По левую руку цветёт мать-и-мачеха.
Как в детстве, рву с кустов цветы акации и ем.
current music: padla bear outfit - california
|
|
(9 comments | comment on this)
|
|
|
|
|
